Андрей Фурсенко, министр образования и науки РФ: «Мы честно выявляем наши недостатки и ищем способы борьбы с ними»
То, с каким жароми заинтересованностью в народе сегодня обсуждают вопросы реформирования системы российского образования, вселяет надежду в утратившее было силу общественное самосознание. Пожалуй, в ряду острых социальных вопросов, поставленных на карту революционных изменений, именно в системе образования реализуется демократический подход к решению проблемы. Министерство образования и науки РФ ведет диалог с обществом, привлекает к обсуждению специалистов, заинтересованные и незаинтересованные стороны, вносит коррективы в идущий процесс модернизации.
Пять лет в стране длится эксперимент по введению единого государственного экзамена (ЕГЭ), начатый в 2001 году всего в пяти регионах России. Прошлым летом в нем участвовали уже 78 субъектов Российской Федерации, больше 850 тысяч школьников сдавали ЕГЭ, причем на добровольных началах. Об итогах этого эксперимента шеф-редактору «О&К» Андрею Москаленко и специальному корреспонденту журнала Николаю Казанцеву дал интервью министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко.
— Андрей Александрович, скажите, с какими целями вводили ЕГЭ в стране? Зачем он нужен нашей системе образования и конкретным учащимся?
— ЕГЭ разрабатывали и внедряли как инструмент объективной оценки качества подготовки выпускников школ и абитуриентов. Основной замысел — повысить доступность профессионального образования для способной молодежи из малообеспеченных семей и отдаленных районов. Необходимо, чтобы каждый молодой человек, успешно сдавший ЕГЭ, мог поступить в любой отечественный вуз независимо ни от каких обстоятельств.
— Недавно на заседании коллегии Министерства образования и науки были рассмотрены итоги проведения ЕГЭ в 2005 году. Как прошла коллегия, какие выводы она сделала?
— Коллегия прошла в режиме диалога. Мы постарались, чтобы на заседании были представлены все позиции. Много вопросов возникло по поводу технологий проведения единого государственного экзамена. Прозвучала критика по целому ряду направлений в организации этой очень масштабной акции. Хотя я бы не назвал эти отрицательные суждения безусловными, были в них и весьма спорные аргументы. Мы договорились в решениях коллегии учесть разные точки зрения таким образом, чтобы максимально сблизить противоположные позиции участников процесса.
В целом подход министерства и Рособрнадзора к проведению ЕГЭ был одобрен. Участники поддержали главную идею: единый госэкзамен является эффективным инструментом проверки и оценки знаний учащихся. Собравшиеся также выразили единодушие относительно необходимости альтернативных способов оценки качества знаний, в частности для приема в высшие учебные заведения. Речь идет о предметных олимпиадах и различных конкурсах. Выступающие подчеркнули, что в определенных случаях вузы имеют право на дополнительные испытания, которые в свою очередь должны быть максимально объективными. В общем, обсуждение показало, что ЕГЭ постепенно становится реалией нашей жизни и выходит из рамок эксперимента. Сегодня это уже достаточно отработанный метод проверки знаний школьников, и на его основе можно начинать строить общероссийскую систему.
— Как вы сами относитесь к признанию альтернативных способов проверки знаний учащихся? Не станет ли такая возможность уловкой для проходимцев от образования и «щедрых» родителей, желающих во что бы то ни стало протащить своих детей в престижные вузы?
— Лично я за такие акции. И вузовское сообщество в целом также за. На заседании коллегии особо отмечено, что у ребят должна быть возможность поступать в вузы по итогам олимпиад и конкурсов. При этом, по моему мнению, необходимо, во-первых, соблюдать баланс: если такие акции будет проводить любое село или маленький городок, чтобы в дальнейшем требовать зачисления своих школьников в высшие учебные заведения, то это, конечно, неправильно. Во-вторых, правила и условия проведения таких олимпиад и конкурсов должны быть четко прописаны и формализованы. Важно, чтобы они стали не льготой для узкой группы людей, а действенным инструментом по отбору способных и талантливых ребят.
— Почему так затягивается эксперимент с ЕГЭ? Ведь вы сказали, что эта система в общем уже вошла в жизнь наших школ и вузов?
— По плану ЕГЭ окончательно должен быть введен в обязательную практику российской образовательной системы в 2008 году. Мы не можем говорить о штатном режиме ЕГЭ до тех пор, пока все субъекты Федерации не отработают технологию его организации и проведения. На будущий год заявки на участие прислали 80 субъектов Российской Федерации. Свою схему участия предлагает каждый регион, республика, край и область, в том числе Москва и Санкт-Петербург. Только тогда, когда повсеместно будет отработана технология единого госэкзамена по двум-трем предметам, можно начинать поэтапный переход на штатный режим его проведения. Необходимо действовать очень осторожно, устранить все недостатки, выявленные в ходе эксперимента, поскольку от этого порой зависит судьба многих людей. Поэтому могу обещать, что ни одного жесткого, непродуманного, непроработанного решения принято не будет.
— Много разговоров идет о дополнительных экзаменах, которые хотят установить для поступающих ректоры в своих вузах. Не собирается Министерство образования и науки как-то ограничить их намерения?
— Никаких директивных решений по поводу введения дополнительных испытаний для абитуриентов мы не планируем. Я абсолютно убежден, что в случае полной добровольности подавляющее большинство вузов в достаточно короткое время перейдет на систему ЕГЭ. Думаю, что в ближайшей перспективе более остро встанет другая проблема — установления нижней планки теоретической подготовленности поступающих. Вероятно, потребуется ввести «фильтры» уровня знаний, чтобы абитуриентов, не набравших установленный минимум баллов, вузы не могли принимать ни на бюджетные, ни на платные места.
— Что же это за проблема? Что вы имеете в виду?
— Мы вступили в полосу серьезного демографического спада. В связи с этим количество поступающих резко уменьшается с каждым годом. Главная проблема, которая будет заботить вузы уже в ближайшее время, — не просто найти своего, а хоть какого-нибудь студента. И я считаю, общество, все мы обязаны приложить максимум усилий, чтобы не допустить профанации российского образования. Необходимо предупредить ситуацию, при которой в целях сохранения количества студентов вузы станут принимать без разбора всех, кто по той или иной причине хочет называть себя студентом. Мы не должны забывать, что, во-первых, образование — очень затратное дело, а во-вторых, прием слабых абитуриентов автоматически приведет к снижению качества всей системы образования России. Главная проблема заключается не в том, как отобрать самых лучших, а как не пропустить людей с низким уровнем знаний в высшие учебные заведения. И роль естественного ограничителя с успехом может выполнить единый госэкзамен. В данном вопросе у министерства и вузовского сообщества единая позиция.
— Тогда дополнительные испытания при поступлении в вуз могут стать непреодолимым барьером, через который не перепрыгнут как раз те самые нерадивые абитуриенты. Как министерство собирается регулировать этот вопрос?
— Руководители вузов готовы принимать результаты ЕГЭ по непрофильным предметам уже сегодня. Принципиальную роль играют профильные предметы. В каком виде должны проходить дополнительные испытания? В виде собеседования или отдельного вступительного экзамена, скажем, по математике, физике или русскому языку? Эти вопросы требуют соответствующей проработки, чем мы сейчас активно занимаемся при участии всех заинтересованных сторон. Логика и здравый смысл подсказывают, что дополнительные испытания к ЕГЭ необходимы, поэтому эта идея, видимо, будет реализована.
— Можно ли считать нормальным явление, когда сдавший ЕГЭ выпускник школы рассылает свои документы на рассмотрение чуть ли не во все вузы страны? И где-нибудь «теплое местечко» обязательно найдется. Разве не существует правовых актов, ограничивающих количество вузов, в которые абитуриент может одновременно подавать документы?
— Пока формально ничто не мешает поступающим в вузы действовать таким образом. Были случаи, когда один абитуриент направил свои документы в 60 вузов и был принят сразу в несколько. Обычная практика — два-три вуза по трем-четырем специальностям. Конечно, выбор должен быть разумным. От наших коллег в регионах мы получаем предложения о введении определенных количественных ограничений. Будем думать, надо исправлять положение.
— Эксперимент по введению единого государственного экзамена идет уже пять лет. Несмотря на то что общественность стала привыкать к ЕГЭ, у него осталось немало противников. Какие они приводят аргументы? И как министерство их парирует?
— Явных противников уже нет, есть сомневающиеся. Их выступления большей частью о недостатках организации ЕГЭ. Об опасности потенциальной коррупции среди людей, занятых в процессе его проведения. О дороговизне системы. О недостаточной технологической отработанности этого инструмента и его малой эффективности. Говорят, что ЕГЭ не позволяет объективно оценить знания школьников и потенциальных абитуриентов. Еще одно замечание: работая на усредненного школьника, ЕГЭ мешает выделить действительно ярких личностей.
С этими доводами можно и соглашаться, и нет. Есть ребята, которые получают очень высокие баллы по ЕГЭ, и эти показатели практически полностью коррелируют с результатами тех же олимпиад и конкурсов по профильным направлениям. Но встречаются нестандартные дети, которые не в состоянии сдавать экзамены в такой форме. Речь идет о талантливых ребятах, совершенно теряющихся на экзамене, который принимает не человек. И это надо учитывать. Свои слабые стороны имеет каждая система проверки знаний. Оценивать нужно по интегралу, по совокупности. Судя по результатам прошедшей коллегии, интеграл все-таки положительный. ЕГЭ имеет будущее. Хотя, конечно, систему необходимо корректировать, своевременно вносить в нее изменения, но эти требования актуальны всегда, во все времена.
— Главная цель ЕГЭ — выявление качества подготовки школьников. А каков сегодня уровень знаний российских учащихся, если его сравнивать с европейским и мировым? Что нужно делать, чтобы наше образование шло в ногу с прогрессом?
— Честно говоря, наши школы не являются лучшими ни в мире, ни в Европе. Мы это знаем по результатам различных тестовых испытаний и социологических исследований. Поверьте, это не брюзжание старшего поколения, которое, как известно, всегда ругает молодых. К сожалению, далеко не во всем мы сумели сохранить те достоинства советской школы, которыми все гордились. Многое потеряли. При этом мало приобрели нового и значительного. Сегодня реально стоит задача по повышению уровня подготовки российских школьников. Но для того, чтобы ее решать, нужно точно обозначить и выявить проблемы, которые тормозят развитие нашего образования. Нас незаслуженно критикуют за то, что мы якобы принижаем заслуги отечественного образования, которое считалось лучшим в мире. Но если делать вид, что проблем нет, тогда мы точно утратим и образование, и науку и страну потеряем. Поэтому мы честно выявляем наши недостатки и ищем способы борьбы с ними.
24.01.2006