Григорий Гладков: «Я сочиняю детские песни прежде всего для самого себя»
Bard.ru
— Григорий Васильевич, ох и богат же на таланты край, где рождаются такие одаренные люди, как вы!..
— Это, наверное, оттого что те места (а я появился на свет в Хабаровске) по-настоящему красивы и благодатны. Правда, пробыл я там недолго, меня увезли, когда мне исполнилось четыре месяца. Но я очень люблю свою малую родину, ведь ее мне даровал Господь. Когда спустя много лет я приехал в Хабаровск, мне удалось побывать у того дома, где прошли мои первые дни. На его стене есть очень забавная надпись: «Здесь жил герой гражданской войны по фамилии Нечапаев». Вообще, меня окружает много смешного. Так, когда я упал на колени и стал целовать родную землю, ко мне подошел милиционер и сказал: «Прекратите молиться!» Видимо, он подумал, что я мусульманин. Но и после того, как я объяснил, что на самом деле происходит, страж порядка пригрозил: «Если сейчас же не перестанете, я заберу вас в отделение!» Тем не менее горсть земли я с собой взял, а когда вернулся в Москву, то закрутился, и это вылетело у меня из головы. Вечером жена стала вешать куртку и вдруг спрашивает: «Почему у тебя полные карманы песка?» Я и сам сначала озадачился: откуда ему взяться в одежде? Но в следующую секунду вспомнил ту историю с милиционером и все рассказал. Землю высыпал в один из цветочных горшков, но в какой именно — забыл. Зато теперь, когда поливаю комнатные растения, знаю, что какое-то из них удобрено почвой моей малой родины.
— Вашей второй родиной можно назвать Петербург…
— В Ленинграде я сочинил свои первые песни, записал их с артистами в студии, в общем, в этом городе было положено начало моей творческой карьере. Именно там я сделал свои лучшие работы — знаменитые мультфильмы «Пластилиновая ворона», «Падал прошлогодний снег», «По щучьему велению», «Про Веру и Анфису». В моих произведениях звучали голоса Михаила Боярского, Олега Басилашвили… В Северной столице я работал над музыкой к своему первому двухсерийному фильму «Сказки старого волшебника». В той картине играли такие величайшие актеры нашего времени, как Армен Джигарханян, Сергей Юрский, Евгений Евстигнеев, а песни исполняли Татьяна Васильева, Евгения Симонова, Александр Демьяненко, Михаил Светин…
— Как получилось, что простой советский композитор стал писать в стиле кантри?
— Я все каникулы проводил в деревне Пролысово Брянской области у своего дяди, Ивана Григорьевича Гладкова. Он преподавал математику в сельской школе и многому меня научил. Речка, озеро, лес, полный грибов и ягод, сенокосы — так проходило мое детство. Я ни разу не был в пионерском лагере, зато мы бегали купаться, загорать, отправлялись в походы… Слушали голоса птиц (у меня, кстати, есть пластинка «Птичьи разговоры») — может быть, именно поэтому я и стал писать песни. Много позже я узнал о стиле кантри — музыке сельских жителей. На меня это произвело сильное впечатление — фермеры в шляпах и ковбойках, на лошадях, а вокруг природа… Я создал кантри-группу «Кукуруза», которая даже номинировалась на «Грэмми», а позже организовал и провел фестиваль кантри-фолк-музыки «Фермер». Помню, хотел дать ему название «Кулак», но мне не разрешили, хотя уже вовсю гремела перестройка.
— Общение с природой, свежий воздух, чистота и простор… Не за популяризацию ли такого образа жизни вас называют экологическим композитором?
— Этот эпитет придумал один журналист, и его слова пошли гулять по свету. Я сочиняю детские песни, главными героями которых являются зайцы, мишки, волки, жирафы, медведи, собаки, вороны, лисы, бегемоты и даже страус злой (а может, и не злой)… У них человеческие характеры и отношения между собой. В свое время меня даже пригласили написать для передачи «В мире животных» цикл песен о зверях под названием «Звезды России», что я и сделал в соавторстве с поэтом Валентином Берестовым. Мы исполнили их вместе с Николаем Николаевичем Дроздовым: я с гитарой, он с балалайкой, оба в шляпах… У меня есть и спектакли о животных: «Медвежонок Тимча», «Слоненок» (по Киплингу), «Маша и Медведь» и многие другие.
— Откуда такая любовь к детским произведениям?
— Моя мама работала заведующей яслями в городе Брянске, куда мы переехали из Хабаровска. Так что я рос в атмосфере елок, утренников, стихов, песен… Я учился в музыкальной школе по классу баяна и часто играл на праздниках в саду, заменяя баяниста, а когда не мог по памяти воспроизвести какую-то часть музыкального произведения, импровизировал. Таким образом, я с ранних лет начал сочинять: играл Чайковского или, скажем, Баха, вставляя что-то свое. Сначала меня удивляло, что этих вкраплений никто не замечал, а потом стало нравиться.
— Вы родились не в музыкальной семье, тем не менее уже в детстве у вас проявилась творческая жилка…
— Никто не знает, почему человек вдруг начинает сочинять стихи, петь, рисовать. Видимо, так распорядился Господь. Знаете, не так давно меня выбрали почетным членом Академии образования, поскольку я переложил на музыку ряд школьных предметов. Первым опытом в данном направлении была таблица умножения, которую я спел в девяти стилях: рок-н-ролл, колыбельная, вальс, блюз, кантри и т. д. Сегодня детям довольно трудно воспринимать информацию с листа, потому что их зрительная память разрушена телевидением, особенно рекламой. На слух же мы ничего не учим, а, как показывает практика, эффект от этого такой же, как при усвоении сведений визуальным путем (кстати, за рубежом сейчас стали выпускать учебники вместе с аудиодисками). Так, я создал музыкальную серию под названием «Зубрилки», и она в настоящее время имеет колоссальный успех.
— Вы занесены в российскую Книгу рекордов Гиннесса как автор самого большого количества пластинок, компакт-дисков и аудиокассет с песнями для детей…
— В этом нет никакого героизма. Просто с приходом перестройки на радио и телевидении были уничтожены все детские программы, мультипликационные и художественные фильмы для ребят — рухнуло все. И я, как многие тогда, остался без работы. Единственное, что мне оставалось, — выступать с концертами и выпускать песни на аудионосителях. Хотя пираты и подрывали мою издательскую деятельность, а рекорд-компании платили копейки, тем не менее свободного времени у меня было много, и я стал записывать диски. К тому моменту в моих архивах скопилось огромное количество песен, так что в результате изданными оказались десятки альбомов. Но еще раз подчеркну: все это было сделано от безысходности.
— Нам песня строить и выживать помогает…
— Наверное, так и есть. Профессия мамы меня, конечно, выручила, но я не всегда работал в жанре сказки: писал и очень серьезные взрослые произведения. И все же, когда грянула перестройка, я решил остаться с детьми. Зато у меня не было вечерних концертов и я практически ни разу не выступал в ночном клубе: как не старался в советские времена угодить партократии, так не служил бандитам и золотому тельцу, доказав своим примером, что можно, не прогибаясь, остаться в своей профессии человеком. Независимо от того, что ты играешь (джаз, классика, фольклорные песни), главное — вкладывать душу и быть фанатом своего дела.
— Чтобы писать для ребят, нужно быть профессионалом вдвойне, втройне…
— Я считаю, что взрослые сочиняют подобные произведения прежде всего для себя — так они пытаются вернуться в детство. Если музыка или стихи нравятся юным слушателям — для автора это большой подарок. Но по-настоящему детской можно назвать лишь ту песню, которую придумал сам ребенок — быть может, совсем маленький.
— Вы почетный гражданин двух американских городов и много выступаете за рубежом. Всегда ли вас понимают за границей?
— Я уже давно убедился в том, что дети везде одинаковы. С ними очень легко найти общий язык, они доверчивы и наивны, но вместе с тем самодостаточны и счастливы. Они как пластилин, из которого получаются совершенно разные взрослые, — и это великая загадка природы.
— Какова школа, таково и подрастающее поколение…
Guzei.com
— К сожалению, сегодня школа не выполняет своей основной задачи. Необходимо, чтобы каждый урок был направлен на поиски профессии, ведь работа, а не деньги спасает человека. Любой капитал можно просадить за час, а квалифицированные специалисты (к примеру, талантливые инженеры) нужны всегда. Было бы неплохо ввести в образовательных учреждениях новые предметы, где рассказывали бы о буднях врачей, геологов, строителей… И, конечно же, важно нравственное воспитание, чтобы ребенок с ранних лет мог противостоять всему плохому — сигаретам, алкоголю, наркотикам, сектам, компьютерной зависимости и пр. Даже семейный просмотр какого-нибудь фильма нужно использовать для приобщения к труду, к той или иной специальности, чтобы к 11-му классу подросток уже выбрал интересное ему направление и четко знал, куда поступать.
— Как началось ваше сотрудничество с режиссером-мультипликатором Александром Татарским?
— Я познакомился с Александром и его другом Игорем Ковалевым на пляже в Коктебеле. Оказалось, что мы — люди одного, сказочного, восприятия мира. Так обычно и происходит — единомышленники всегда находят друг друга. Спустя какое-то время нас заметил Эдуард Успенский, и благодаря ему мы переехали в столицу (Саша с Игорем из Киева, а я из Ленинграда). Так мы собрались вместе и сделали серию замечательных мультфильмов. Так, в «Пластилиновой вороне» стихи Успенского, режиссура Татарского и Ковалева, а музыка моя.
— Вы сочиняли песни к уже готовым мультфильмам?
— По-разному. Например, к «Пластилиновой вороне» сначала подготовили фонограммы, а уже потом стали работать над изображением. А вот новогоднюю сказку «Падал прошлогодний снег» мы делали параллельно. К ней был записан хороший саундтрек, но чего-то в нем не хватало. Тогда я показал Саше один инструмент под названием казу. Мы наложили оригинальный звук на фонограмму, и получилось как раз то, что мы хотели: смешно и ни на что не похоже.
— Чиновники не препятствовали вашим ноу-хау?
— Конечно, они были против. Члены худсоветов должны были отрабатывать свой хлеб, а потому намеренно искали во всем подвох. Но мы легко побеждали напор чиновников, ведь за нами стоял Эдуард Николаевич Успенский, который нас наставлял: «Никогда не идите на поводу у работников худсоветов, лучше используйте данное вам время, чтобы доделать то, что не успели. На следующее заседание придут другие люди — они ничего не будут знать о замечаниях своих коллег, и все начнется с нуля». Поэтому мы не обращали внимания на их жестокие и бессмысленные поправки.
— Мог ли ваш профессиональный путь сложиться как-то иначе?
— Юрий Левитанский написал когда-то:
Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя…
— То есть вы не считаете, что ваша роль была уготована свыше?
— Композитором я стал абсолютно случайно. Конечно, мне как творческому человеку не раз задавали вопросы вроде «Верили ли вы в свою звезду?». Известные люди часто говорят, дескать, я всегда знал, что стану знаменитым. Я же никогда ни во что такое не верил и знал только одно: я — советский человек, у которого обычная жизнь. И работал простым инженером-конструктором городского электрического транспорта в Ленинграде.
— А ведь могли стать кем-то другим…
— История не терпит сослагательного наклонения. Случилось так, как случилось. Сегодня я — заслуженный деятель искусств России, член двух Союзов — кинематографистов и композиторов, — и очень этим горжусь. Я вступил в них по-честному, без чьей-либо помощи, а только благодаря своим произведениям, причем проходил три комиссии. В наш век, когда вокруг так много попсы в широком смысле этого слова (кругом царит безответственность, все решают по-быстрому, стремясь хапнуть побольше), как никогда актуален философский вопрос Горького «С кем вы, мастера культуры?». Человек должен сделать свой выбор. Я очень рад, что есть Союз композиторов, потому что это содружество самых образованных в области музыки людей. Да, сейчас не их формат, не их время, но оно обязательно придет. Надо служить высокому искусству и работать на пределе своих творческих сил, постоянно поднимая планку.
— Вы пишете музыку не только для спектаклей, но и для телепередач. Какая из них вам ближе всего?
— Самой памятной для меня остается «Спокойной ночи, малыши!». Для каждого выпуска я сочинял колыбельную песню, и в итоге их родилось очень и очень много. И, конечно же, мне дорога передача «Будильник», автором заставки к которой я был.
— Как вы считаете, вам повезло в жизни?
— Конечно. Булат Шалвович Окуджава когда-то произнес слова, под которыми и я готов подписаться: «Я счастливый человек — занимаюсь любимым делом, а мне за это еще и деньги платят». Господь меня любил и, надеюсь, будет любить. Истинный художник воспринимает любое творчество, будь то музыка к фильму или песня к телепередаче, как заказ свыше. Он, как и результаты его труда, всегда на виду, и миллионы зрителей сразу же поймут — получилось у него задуманное или нет. Здесь все зависит только от Бога. Я счастлив еще и потому, что реализовал себя в жизни и мои способности, талант нашли воплощение. Мне никогда не приходилось обивать чьи-то пороги: все, что бы я ни делал, получалось само собой — разве это не Божья милость?
Ирина ЖУКОВА, 02.03.2009