Антон Комолов: «Лекарством от любой депрессии я считаю слово «надо»

Его жизнь изменило всего лишь одно объявление по радио. Если бы он его не услышал или не обратил на него внимания, работал бы сегодня Антон Комолов программистом или на худой конец занимался бизнесом… А так Антона знает вся страна. Говорит складно, шутит тонко, да и вообще производит впечатление веселого и жизнерадостного парня. И все потому, что не завидует, не осуждает и умеет вовремя сказать себе волшебное слово «надо». — Антон, большинству людей вы известны как популярный теле‑ и радиоведущий. А сейчас чем вы себе на жизнь зарабатываете? — Тружусь на «Европе+», выхожу в эфир по будням с 9 до 11 вечера. Вдобавок периодически веду концерты и различные мероприятия. — С точки зрения карьеры это скачок вверх или падение? — Ни то и ни другое. Я по‑прежнему занимаюсь тем, чем занимался до этого, просто пока небольшой перерыв в моей ТВ‑занятости. — Какой род деятельности является для вас основным источником дохода? — В пиковые месяцы, скажем, в декабре, я больше зарабатываю на ведении вечеринок: начинаются многочисленные елки и новогодние праздники… А в остальное время основной доход мне приносит радио. — Вы дорогой ведущий? — Не самый дорогой, но и не самый дешевый. — Вот Лера с Муз-ТV призналась, что наибольший ее гонорар за ведение одной вечеринки составил 25 тыс. долларов… — Мне до Леры расти и расти! Даже не знаю, как надо развиваться, чтобы приблизиться к такой цифре! — Вы уже достигли той стадии, когда не человек работает на имя, а имя на человека? — Безусловно, имя частенько работает на меня. Но почивать на лаврах я не могу. Ежедневно приходится подтверждать свой профессионализм, свое реноме. Ведь если я схалтурю — это будет видно сразу. — На ваш взгляд, карьера удалась или хочется большего? — Как только человек подумал, что всего достиг, значит, он успокоился. А я не собираюсь успокаиваться. Но разговаривать о будущем не люблю. Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. — Вы можете сами себя назвать карьеристом? — В нашей стране у слова «карьерист» негативный оттенок. Так называют тех, кто ради собственного продвижения по иерархической лестнице, ради достижения профессиональных успехов готов идти на все. А я не готов на все. Например, я не стану подставлять коллег, не пойду на сделку с совестью, чтобы занять тот или иной пост. — Все чаще говорят, что карьерист — это лучший в профессии… — Я бы так не сказал. Лучший в профессии — это профессионал. — Вам 30 лет. Вы задумываетесь над тем, что через какое‑то время надо становиться солидным мужчиной, стоящим у руля, или вас и так все устраивает? — Если и становиться солидным, то уж наверняка не скучным. А многие считают, что человек солидный — синоним человека скучного. Вот я смотрю на некоторых своих сверстников, занимающих высокие должности, получающих большие зарплаты, и вижу, что они сами себя обкрадывают. Они чересчур серьезны, напрочь лишены самоиронии и почему‑то думают, что если ослабят узел своего галстука, то из солидного человека тут же превратятся в клоуна… — Как давно вы стали задумываться о карьере? — Еще в восьмом классе. Я целенаправленно перешел в лицей при Бауманке, а потом осознанно поступил в университет. После его окончания планировал работать программистом где‑нибудь в Силиконовой долине. Амбиций в то время у меня было хоть отбавляй. — Выходит, еще в школе вы мечтали эмигрировать? — Нет, эмигрировать никогда не хотел. Возможно, я мог бы остаться налоговым резидентом нашей страны. — Вам нравилось учиться в МГТУ им. Баумана? — Скучать не приходилось. Я и в КВНе участвовал, и в баскетбол играл, и в сборную по сопромату попал… Вот только девушек у нас мало было. — Тогда почему уже на втором курсе вы решили поменять профессию, пошли работать на радио «Максимум»? — Мне хотелось попробовать что‑то новое. Тогда было просто по приколу. «Дай‑ка я отправлю письмо на радио. Наверное, это интересно, и денег заодно заработаю», — думал я. — Вашу жизнь изменило всего лишь одно объявление по радио. Как вы считаете, это судьба или случайность? — Какая же случайность?! В 1994 году я слушал радиостанцию «Максимум» (в то время — культовую) постоянно. Следовательно, объявление вряд ли бы пропустил. Первый раз послал резюме — не ответили, второй раз послал — опять тишина. Затем я позвонил сам, чтобы узнать, дошли они или нет. Мне дали телефон и номер факса (вот тут, может, и выпал тот счастливый случай) программного директора Михаила Козырева. Козыреву я отправил уже измененный вариант резюме, после чего со мной и связались. — Откуда взялась такая настойчивость? На чем основывалась уверенность, что у вас все получится? — Я же слушал радио и думал, что я не хуже. Ведь я шел становиться звездой радиоэфира! Но моя уверенность тут же улетучилась, как только я пришел на радио. Там с меня спесь сразу сбили, достаточно прохладно ко мне отнеслись. Да это и понятно: пришел неизвестно кто, на диджея не годится — не созрел, учится в техническом вузе… Странно… Пришлось поначалу работать внештатным корреспондентом, ходить с микрофоном и собирать мини-интервью на улице. — То есть вы считаете, что в жизни все неслучайно и все предопределено… — Каждому судьба дает свой шанс. И только от человека зависит, воспользуется он им или нет. Наверное, объявление по радио о наборе сотрудников было тем знаком, который фортуна подала мне. Я его заметил, воспользовался, и моя жизнь пошла по‑другому. — А вы всегда замечаете знаки судьбы? — Конечно, нет. Наверняка многие пропустил. — По вашим словам, резюме вы составили интересное, поэтому на него и обратили внимание. В чем же заключалась изюминка? — Первое мое резюме было просто ужасающим! Правда, так критично я его оценил лишь лет через восемь. Дело в том, что его вместе с другими отдали одной девочке, она забрала их к себе домой. Через какое‑то время переехала от родителей, а резюме так и остались в прежней квартире. Позже (мы тогда уже вместе работали) она наткнулась на мое творение и показала мне. Если бы я был начальником и мне прислали такой опус, то я бы его тут же сжег! В стихах собственного сочинения я объяснял, какой я замечательный. А второе, написанное с юмором резюме, изменившее мою судьбу, оказалось вполне пригодно. — После того как вы стали работать на радио, в Бауманском продолжали учиться лишь ради диплома? — Конечно, процентов на 80 я понимал, что программистом уже не стану. Но бросать учебу не хотелось, о чем, впрочем, я ни разу не пожалел. Думаю, что бауманский диплом и приобретенные там знания мне никогда не помешают. — Какая вам сегодня от них польза? — Я могу с умным видом блеснуть компьютерной лексикой, чтобы тем самым поразить девушек, которые в этой технике ничего не понимают. Надо же как‑то производить впечатление! (Смеется.) — Учебу в МГТУ нетрудной никак не назовешь. Как вам удавалось совмещать университет и работу на радио? — Конечно, учеба мне, как и многим, нелегко давалась. Был даже момент, когда я думал, что пойду на отчисление. Но как‑то чудом все сдал…. Даже диплом защитил на «отлично». — Работу ведущего вы познавали на практике. Как вы считаете, специальное образование для диджея необязательно? — А какое образование может быть у ведущего? Журфак? Я принадлежу к людям, считающим, что диплом журфака не гарантирует профессионализма. Главное, чтобы человек имел желание и какие‑то задатки. — И курсы никакие не заканчивали? И речью не занимались? — Речью бы мне не помешало заняться. Знаю, что у меня есть дефекты, голос не поставлен, дыхание надо бы разработать… Видимо, мне простили огрехи из‑за моего необыкновенного обаяния. (Смеется.) — Вас устраивает зарплата на «Европе+»? — Устраивает. У нас с руководством радиостанции прошли переговоры, в результате которых мы достигли консенсуса. — А во сколько вы сами себя оцениваете? — Конечно, если бы я работал в таком же режиме на ТВ, то получал бы больше. Но нельзя забывать, какой рекламный рынок у телевидения, и какой — у радио. Сейчас я пребываю в гармонии с радийной зарплатой. — В 2001 году вы вышли в финальную тройку ТЭФИ в номинации «Лучший ведущий развлекательной программы», но статуэтку так и не получили. Вы расценили это как успех или поражение? — Нас номинировали тогда с Ольгой Шелест за программу «Бодрое утро», в которой у нас вышло около 200 прямых эфиров по два часа в день. Это действительно один из сильнейших наших сезонов. И мы искренне считали, что заслужили ТЭФИ. В то же время, если сравнить (особенно тогда) имена Шелест — Комолов и Стоянов — Олейников, вы бы кого выбрали? Вот и телеакадемики так решили и отдали «Орфея» — «Городку». — Вы тогда сильно огорчились? — Конечно, было очень жалко, что нам не дали статуэтку. Когда ты молод, такое поощрение может дать дополнительный импульс. — Помимо всего прочего вы член жюри КВН… — Я уже два сезона не судил кавээнщиков. — Что так? — Не зовут. — А что дает членство в жюри? Насколько это выгодно? — Никаких благ нет. Мигалку не дают, спецномера не дают, банкет отсутствует… Но я очень люблю КВН и от самого участия в нем получаю необыкновенное удовольствие. — Вот Сергей Шолохов говорил, что само присутствие в первых рядах, в курительной комнате рядом с членами правительства — дело престижное, и все стремятся на КВН ради этого… — Он прав. Рейтинги у игры запредельные. До первого своего появления в КВН я работал на ТВ уже два с половиной года. Из них года полтора — каждый день в эфире. Однако после первой игры мне позвонили столько людей, сколько не звонили за несколько предыдущих лет. Вот тогда я понял, насколько это мощно. — То, что вы — член жюри КВН, как‑нибудь положительно отразилось на карьере? — На моих работодателей данный факт никак не повлиял. Вот, например, в первом ряду довольно часто бывает Константин Эрнст. Так он меня еще ни разу не приглашал на работу. — У вас имидж легкого и улыбчивого человека. А случаются депрессии? — Нет. Бывает лишь плохое настроение. Лекарством от любой хандры я считаю слово «надо». Когда я вел утренние эфиры, мне ужасно не хотелось рано вставать. Но я говорил себе волшебное слово «надо» и в пять утра собирался на работу. — Возможно, вас просто миновали особые несчастья? — Может быть. Но есть люди, у которых несчастий в жизни выше крыши, а они по части жизнелюбия дадут фору многим. А есть люди – живут как у Христа за пазухой и при этом пребывают в перманентной депрессии. — Что, на ваш взгляд, нужно человеку, чтобы сделать успешную карьеру в России? — Трудиться и не лениться. Еще хорошо бы, чтобы удача посещала. У нас в стране многие ленятся, не хотят оторвать свое заднее место от дивана и еще ругают страну и успешных людей. Зависть в совокупности с леностью — самое страшное сочетание. Да не хватает денег на одной работе — устройся на вторую! — Что бы вы хотели сказать о своей жизни, оглянувшись на прожитое, когда вам исполнится 70 лет? — Для меня приоритетом являются семья и дети. Хотелось бы иметь три-четыре ребенка. Хотя, может быть, к 70 годам в моей жизни все изменится, я стану бизнесменом и буду вспоминать о том, какую империю я создал или какой рост акций в каком году произошел... Фото из архива Антона КОМОЛОВА.

Татьяна НИКИШИНА, 08.05.2006